Памятник Пете и Гаврику из знаменитой трилогии одесского писателя Валентина Катаева
Интересные ссылки: Уникальная методика, обучение арабскому языку на сайте http://www.planetalanguages.ru/.

Памятник Пете и Гаврику
из знаменитой трилогии одесского писателя Валентина Катаева

Рассказ об одном из памятников персонажам литературной истории Одессы -
памятник веселым ребятам Пете и Гаврику
из знаменитой трилогии одесского писателя Валентина Катаева)...


Когда я впервые, уже довольно много лет назад, увидел этот памятник, я поневоле воскликнул: "Что это за дистрофики???" :)

Каково же было мое удивление, когда я узнал, что памятник изображает героев трилогии знаменитого писателя-одессита Валентина Катаева...
И, прежде всего, повести "Белеет парус одинокий!", которая запомнилась мне со школы, когда я еще не жил в Одессе, но частенько здесь бывал...
Со временем памятник стал мне всё больше нравиться!!! :)
Да, и времена настали такие, когда худощавыми и высоченными парнями уже никого не удивишь!!!
Те, исторические, правда, были поменьше ростом...
Ну, да, и время было другое... :)

Несколько раз за эти годы я фотографировал памятник Пете и Гаврику!!!
Но он так и не получался!
А в этом году - раз - и вроде бы - очень даже!!!
Но судить, конечно, Вам, мои дорогие читатели!!! :)

Вот ссылка на страничку с фотографией памятника Пете и Гаврику!


   А сейчас рассказ об истории создания памятника!!!
   Об его авторе - скульпторе Степанове...
   И таки за Одессу-маму!!! :)

Петя и Гаврик, скульптор Николай Иванович Степанов и Валентин Катаев !...

   Скульптура "Петя и Гаврик", установленная в самом центре города, на площади Веры Холодной – рядом с кинотеатром "Одесса".
   А точнее говоря, на оживленном перекрестке центральных улиц Преображенской и Бунина...
   В двух минутах ходьбы знаменитая Дерибасовская и обновленная Греческая площадь, воспетая мною в предыдущих выпусках за Одессу...
   В тенистом скверике растут редкие для здешних широт сосны...
   В нынешнем, 2004 году, вокруг скульптуры выложили красивую плитку, отреставрировали фонтанчик...
     Хотя временами за скульптуру и забегает писающий мальчик... :)
     Не удержался, чтобы не рифмануть!!!... Но это мальчик таки пристраивался к памятнику, когда я совершал сьемку... Как уж, тут забыть!!!
     Хорошо еще, что с обратной стороны скульптуры... :)

   Крепкая дружба связала гимназиста Петю Бачея и маленького сына рыбака Гаврика Черноиваненко.
   Смелый и находчивый Гаврик вовлекает мечтательного фантазера Петю в опасные приключения на море и на улицах Одессы. ("Белеет парус одинокий").
   Скульптором Николаем Ивановичем Степановым друзья изображены так: шорты, закатанные рукава рубашек и взгляд, мечтательно устремленный вдаль: к морю, свободе и счастью!...
   Может быть тем и привлекает всех нас памятник, что бронзовые ребята напоминают нам о счастливом детстве, в мечтах о будущей красивой и замечательной взрослой жизни!...
   И вот, что символично (хотя и не очень радостно): в доме по улице Базарной, где родился и жил писатель, обитают нынешние беспризорники. Семь лет назад здесь открылся негосударственный приют для несовершеннолетних бездомных... Их проблемы, считая личными, пытается разрешить отец Александр (в миру Александр Чумаков), опекающий беспризорников...

   К сожалению, автора скульптуры Степанова Николая Ивановича уже нет с нами!...
     Он ушел из жизни в возрасте 64 года...
     Но остались на радость потомкам: 86 скульптур, 30 графических офортов и 10 живописных полотен; памятники Пете и Гаврику и памятник Овидию, установленный в районном центре - Овидиополе, восхищают и будут восхищать новых и новых жителей Одессы и гостей города!!!
     Летом этого года состоялась выставка, посвященная памяти известного одесского скульптора Николая Степанова, которая проходила в Одесском Художественном музее....

А сейчас предлагаю Вашему вниманию отрывок из повести Валентина Катаева, который я очень Люблю!!!

Глава 13. Мадам Стороженко.

   - Раки! Раки! Раки! Раки!
   - Камбала! Камбала! Камбала!
   - Скумбрия живая! Скумбрия, скумбрия!
   - Барбунька! Барбунька!
   - Мидии! Мидии! Мидии! Мидии! Мидии!
   - Бычки! Бычки! Бычки!
   Из всех торговок привоза наиболее резкими, крикливыми голосами славились торговки рыбного ряда.
   Надо было обладать бесстрашием одесских хозяек и кухарок, чтобы неторопливо пройтись по этой аллее столов, корзинок и рундуков, заваленных грудами морской рыбы, раковин и раков.
   Под громадными парусиновыми зонтиками и дощатыми навесами, трепеща и сверкая, лежали вываленные напоказ живые богатства Черного моря.
   Знакомая торговка сидела на детской скамеечке под парусиновым зонтиком великанши, окруженная корзинами с товаром. Громадная, одетая, несмотря на двадцатиградусную жару, в зимнюю жакетку с буфами, накрест обвязанная песочным платком и с увесистым кошельком через плечо, она как раз в тот момент торговалась с покупательницей.
   Гаврик почтительно остановился поодаль, дожидаясь, когда она освободится. Он прекрасно понимал, что они с дедушкой всецело зависят от этой женщины. Значит, надо быть как можно скромнее и вежливее. Он непременно снял бы шапку, если бы она у него была. Но шапки не было.
   Мальчик ограничился тем, что тихонько поставил садок на землю, опустил руки и посматривал на свои босые переминающиеся ноги, по щиколотку одетые серой замшевой пылью.
   Хотя дело шло всего о двух десятках бычков, торговля продолжалась ужасно долго.
   Десять раз покупательница уходила и десять раз возвращалась. Десять раз торговка бралась за медные чашки весов, облепленные рыбьей чешуей, и десять раз бросала их обратно в корзину с камбалой.
   Она быстро жестикулировала мясистыми руками в черных нитяных перчатках с отрезанными пальцами, не забывая изящно отставить мизинцы.
   Она вытирала рукавом лилово-красное глянцевитое лицо с черными усиками и с седыми колечками на подбородке. Она судорожно втыкала в синие сальные волосы большие железные шпильки. Она кричала осипшим голосом:
   - Мадам, о чем может быть речь? Таких бычков вы нигде не будете иметь! Разве это бычки? Это золото!
   - Мелочь, - говорила покупательница, презрительно отходя, - нечего жарить.
   - Мадам, вернитесь! Если эту рыбу вы называете "нечего жарить", то я не знаю, у кого вы будете иметь крупнее! Может быть, у жидов? Так идите до жидов! Вы же меня хорошо знаете. Я никогда не позволю себе всучить постоянной покупательнице мелочь!
   - Такие бычки - десять копеек десяток! Никогда! Самое большее - восемь.
   - Возьмите два десятка за девятнадцать.
   - Лучше я возьму у кого-нибудь другого на те же деньги чирус.
   - Мадам, последняя цена - восемнадцать. Не хотите, как хотите... Мадам, куда же вы идете?
   Наконец торг состоялся, и, отпустив рыбу, торговка высыпала в кошель деньги.
   Гаврик терпеливо дожидался, когда его заметят. Но торговка, хотя давно увидела мальчика, продолжала делать вид, что не замечает его.
   Таков был базарный обычай. Кому нужны деньги, тот пусть и ждет. Ничего. Не сдохнет - постоит.
   - Кому свежей рыбы? Живые бычки! Камбала, камбала, камбала! - закричала торговка, передохнув, и вдруг, не глядя на Гаврика, сказала: - Ну? Покажь!
   Мальчик открыл дверцу садка и придвинул его к торговке.
   - Бычки, - сказал он почтительно.
   Она запустила в садок пятерню и проворно вытащила несколько бычков; посмотрела на них вскользь и уставилась на Гаврика круглыми глазами, черными и синими, как виноград "изабелла".
   - Ну? Где ж бычки?
   Гаврик молчал.
   - Я тебя спрашиваю: где бычки?
   Мальчик в тоске переступил с ноги на ногу и скромно улыбнулся, желая превратить неприятный разговор в шутку.
   - Так вот же бычки, тетя. У вас в руках. Что вы, не видите?
   - Где бычки? - закричала вдруг торговка, делаясь от гнева красной, как свекла, - Где бычки? Покажи мне где? Я не вижу. Может быть, вот это, что я держу в руках? Так это не бычки, а воши! Тут разве есть, что жарить? Тут даже нет, чего жарить! Что вы мне все носите мелочь и мелочь! Носите жидам мелочь!
   Гаврик молчал.
   Конечно, нельзя сказать, что бычки были крупные, но уж всяком случае и не такая мелочь, как кричала торговка. Однако возражать не приходилось.
   Окончив кричать, торговка совершенно спокойно принялась перекладывать бычки из садка в свою корзину, ловко отсчитывая десятки. Ее руки мелькали так быстро, что Гаврик не успевал следить за счетом. Ему казалось, что она хочет его обдурить. Но не было никакой возможности проверить. В ее корзине лежали другие бычки.
   Поди разберись!
   Гаврика охватил ужас. Он вспотел от волнения.
   - Для ровного счета две с половиной сотни, - сказала торговка, закрывая корзину рогожкой. - Забирай садок. До свиданья. Скажешь деду, что с него еще остается восемьдесят копеек. Чтоб он помнил. И пускай больше не присылает мелочь, а то не буду брать!
   Мальчик остолбенел. Он хотел что-то сказать, но горло сжалось.
   А торговка уже кричала, не обращая на него ни малейшего внимания:
   - Камбала, камбала, камбала! Бычки, бычки, бычки!
   - Мадам Стороженко, - наконец с большим трудом выговорил мальчик, - мадам Стороженко...
   Она нетерпеливо обернулась:
   - Ты еще здесь? Ну?
   - Мадам Стороженко... сколько же вы даете за сотню?
   - Тридцать копеек сотня, итого семьдесят пять копеек, да вы мне остались один рубль пятьдесят пять, значит, еще с вас восемьдесят. Так и скажешь дедушке. До свиданья.
   Гаврику хотелось кричать от обиды и злости. Дать бы ей изо всей силы кулаком в морду, так чтоб из носа потекла юшка. Обязательно чтоб потекла. Или укусить...
   Но вместо этого он вдруг заискивающе улыбнулся и проговорил, чуть не плача:
   - Мадам Стороженко, вы же всегда давали по сорок пять...
   - Скажите спасибо, что даю за такую рвань по тридцать. Иди с богом!
   - Мадам Стороженко... Вы ж сами торгуете по восемьдесят...
   - Иди, иди, не морочь голову! Мой товар. По сколько надо, по столько и торгую, ты мне можешь не указывать... Камбала, камбала, камбала!
   Гаврик посмотрел на мадам Стороженко. Она сидела на своей детской скамеечке - громадная, неприступная, каменная.
   Он мог бы ей сказать, что у них с дедушкой совершенно нет денег, что надо обязательно купить хлеба и мяса для наживки, что требуется всего-навсего копеек пятнадцать - двадцать, - но стоило ли унижаться?
   В мальчике вдруг заговорила рыбацкая гордость.
   Он вытер рукавом слезы, щипавшие облупленный носик, высморкался двумя пальцами в пыль, вскинул на плечо легкий садок и пошел прочь своей цепкой, черноморской походочкой.
   Он шел и думал, где бы раздобыть мяса и хлеба.

     Вот так грустно заканчивается по-одесски калоритный эпизод из повести Валентина Катаева!...

     Я с удивлением обнаружил, что многое сохранилось!!!
     Хотя, конечно, цены в сотни раз уже не те!!!
     Да, и быки больше не стали!!! :) Не смотря на радиацию и различные гербициды, калий и прочие удобрения...
     Но мы бычков, не смотря на все инфляции покупаем!!!...
     И с рук, развешенные на как гирлянды... И с лотков...
     И вкус у них прежний: нежный и сладкий!.....

 

    На главную страницу сайта   На страничку "История Одессы"    На страничку "Страницы об Одессе"  Рассылка  E_mail